Болезненная тема. Где настоящие экологи?

Проблемы часто раздувают в чьих-то интересах, но это не значит, что их нет вообще
"Будучи человеком внутренне убеждённым, что к природе нужно относиться бережно, пыталась дважды присоединиться к экологическим баталиям. И оба раза, когда вникала в ситуацию, появлялось ощущение, что меня используют, потому что никто не погружался в тему, не делал анализов и экспертиз – только учили таких, как я, технологиям организации протестов. Скажите, есть ли у нас настоящие экологи?"

И. Павлова, Н. Новгород
Каких активистов больше?
Настоящие экологи, конечно, есть – они вникают в проблемы, проводят экспертизы и пишут доклады, предлагают и обсуждают с властью и бизнесом пути их решения. В противном случае добиваются изменений через суды. Уличный протест для них – крайняя мера.

Не всегда это даётся легко. К примеру, глава одного из экологических центров, а в прошлом моряк-подводник, капитан 1-го ранга в отставке Александр Никитин в своё время пытался убедить власти в необходимости очистки северных берегов от радиоактивного мусора, накопленного за годы эксплуатации атомного флота. Для этого подготовил основательный доклад, показав масштаб бедствия. Но он был пионером, а общество тогда ещё не осознало последствий индустриализации ради индустриализации – его обвинили в госизмене и арестовали. Позже суд оправдал.

Зато сегодня, когда «Росатом» уже сделал то, чего добивался пионер, и даже больше – провёл генеральную уборку практически всей страны от радиоактивного мусора, Никитин состоит в общественном совете атомной госкорпорации. Его выступления всегда серьёзны, экспертизы основательны, и к его мнению прислушиваются специалисты.

Однако чаще в публичном пространстве мы, к сожалению, видим других экологов. Уже после пары журналистских вопросов понимаешь, что в теме они смыслят мало, выучили несколько популистских лозунгов, только и всего. И да, поднаторели в организации протестных акций. В том же Подмосковье при всей остроте проблемы свалок любой хоть немного причастный к политике человек не мог не заметить хорошей и, главное, технологичной организации весеннего всполоха мусорных протестов.
Кстати
С октября вступили в силу два закона, ужесточающие ответственность за распространение информации. ­Пакет поправок в Кодекс РФ об административных правонарушениях касается неисполнения требований о прекращении распространения информации или об опровержении ранее распространённой информации. Это значит: написал или сказал гадость – опровергни её и удали, не сделаешь этого – плати штрафы. А второй закон изменил ст. 315 УК РФ, установив уголовную ответственность за злостное неисполнение судебных решений, обязывающих прекратить распространение недостоверной информации.
Почему тема болезненная?
«Экологическая тема очень болезненна для людей, – говорит руководитель Центра экономических и политических реформ Николай Миронов. – Это одна из социальных фобий. Мы боимся войны, потому что старшие поколения пережили страшные войны, боимся распада страны, потому что видели, как рушился Советский Союз. Точно так же боимся экологических катастроф. Не только потому, что помним Чернобыль, но и потому, что в последние годы раскрылось много информации о том, какой ущерб природе нанесла индустрия. Поэтому экологическая тема сразу вызывает социальную напряжённость».

Член Совета Федерации Ирина Гехт напоминает о результатах опроса ВЦИОМа, когда 93% жителей страны назвали экологию одной из волнующих тем, и среди важных сторон жизни граждан она оказалась на 5-м месте.

Понятно, что чем трепетнее относятся к проблеме люди, тем легче использовать её, чтобы раскачать, если надо, ситуацию. «Тема может возникнуть объективно. Дальше кто-то подхватывает её, раздувает, организует протесты. Но за этим часто стоят чьи-то экономические или политические интересы», – поясняет Миронов.

Объективно возник пожар на заводе «Электроцинк» во Владикавказе, и, конечно, возмущённых жителей можно понять – они опасаются за здоровье своё, своих детей и близких, за экологию родного города. Тем более когда взвешенной информации мало.

Но мы видим, сколь легко было перевести эту проблему в политическую плоскость. Уже и парламент республики выносит вердикт, и глава региона в конфликт втянут – он, в свою очередь, обращается к президенту страны...

А теперь жёсткую позицию высказывает другая сторона: профсоюз требует сохранить все рабочие места на предприятии, потому что иной работой 1800 человек регион обеспечить не может. Чем это закончится, пока неясно, но зато ясно: за всем этим стоят различные группы влияния, имеющие свои политические амбиции и свои виды в регионе.
Что за скандалы пришли извне?
«Подчас чувствительное отношение людей к этой теме пытаются использовать совсем не для решения экологических вопросов. Причём чем выше накал дискуссий в обществе, тем больше соблазн обернуть его для достижения других целей, – говорит сенатор Гехт. – Всё чаще тема экологии звучит и на внешнем контуре».

Яркий пример тому – «Северный поток – 2». Мы все понимаем, что этот проект – ночной кошмар заокеанского бизнеса, пытающегося заставить Европу покупать свой дорогущий сжиженный газ. Не могут остановить наш поток ни экономическим прессингом, ни политическим – тогда на авансцену выходят экологи.
Их немецкий отряд направляет канцлеру Германии обращение, в котором политического контекста поболее, чем экологического. Они сравнивают газопровод с климатополитическим тупиком, который «угрожает уязвимой экологической системе Балтийского моря и вбивает клин между солидарностью и доверием внутри Европейского союза».

А год назад был ещё один пришедший к нам из Европы скандал. Рутений-106, помните? В Европе-де зафиксировали превышение содержания этого изотопа в воздухе и решили, что долетел он к ним с нашего ПО «Маяк» в Челябинской области.

Почему? На каком основании сделаны выводы? А просто так – есть же в России завод по переработке ядерного топлива, ну так он и будет виновным. Пришлось нашим атомщикам суетиться, собирать международную комиссию, везти её на предприятие, проверять, исследовать... В итоге комиссия исключила причастность «Маяка» к европейскому рутению. И скандал затих, никто больше не задался вопросом, откуда взялся изотоп.

Николай Миронов вспоминает и другие истории, связанные с началом добычи Россией углеводородов на шельфе Арктики. Тоже экологи бурлили. Гринписовцы в сентябре 2013 года даже пытались штурмом взять нефтедобывающую платформу «Приразломная».
«Конечно, такое давление на российский топливно-энергетический комплекс соприкасалось с интересами западных компаний к этому региону», – объясняет эксперт.
Как создать проблему?
«К сожалению, под экологическими лозунгами часто решаются совсем иные задачи, – говорит Гехт. – Это не что иное, как вмешательство во внутренние дела РФ. Возникает ощущение, что Россию хотят остановить в развитии».

Среди 150 НКО, признанных иностранными агентами, чья деятельность запрещена в России, по данным сенатора, 29 экологических, то есть каждая пятая.

«Методика отработана давно. Она применялась по разным поводам в разных местах в разное время – начиная ещё с 1990-х или конца 1980-х. Смысл её простой. Любой повод, который годится для раскачки ситуации, берётся на вооружение. И дальше активисты… подключаются к этому вопросу, чтобы возбуждать людей и выводить их на одну-единственную мысль: всё плохо, власть надо менять и вообще лучше бы революцию очередную устроить» – так описывает применяемые технологии политолог Сергей Михеев.

Но, собственно, необязательно даже ждать повода в виде чрезвычайной экологической ситуации – такую ситуацию можно просто создать, как в примерах с рутением, шельфовыми разработками или «Северным потоком – 2». В век информации это несложно – достаточно сформировать соответствующее информационное поле истерикой в СМИ и соцсетях.

Понятно, что нас и дальше будут провоцировать, пугать, звать на улицы. И понятно, что в эмоциях бывает трудно не поддаться. Но есть один важный маркер: послушав выдвигаемые требования, нужно задаться вопросом: а кому это может быть выгодно?
Показать ещё